В любой демократии есть избиратели, чей выбор предсказуем: они голосуют за одну и ту же политическую силу от выборов к выборам, потому что разделяют её ценности, принадлежат к её электоральному ядру или связаны с ней устойчивой идентичностью. Но рядом с этим стабильным ядром всегда существует подвижная группа — колеблющиеся избиратели. Это те, кто до последнего момента не определился, кто рассматривает сразу несколько вариантов или кто в принципе сомневается, идти ли на участок. Именно эта группа, а не убеждённые сторонники, чаще всего определяет, чем закончатся выборы.
Кто такие колеблющиеся и почему их трудно посчитать
Колеблющийся избиратель — это не обязательно человек «без взглядов». За внешней неопределённостью могут стоять очень разные ситуации, и понимать их различие важно для анализа:
- Идеологически близкие к нескольким силам. Избиратель разделяет общее направление, но выбирает между двумя-тремя партиями одного лагеря, которые борются за один и тот же электоральный сегмент.
- Ориентированные на конкретные темы. Для них решающим становится один вопрос — экономика, безопасность, отношения государства и религии, — и они голосуют за того, кто в данный момент убедительнее выглядит именно по этой теме.
- Персонально мотивированные. Выбор привязан не к программе, а к фигуре лидера и доверию лично к нему.
- Сомневающиеся в самом участии. Их «колебание» — это не выбор между партиями, а выбор между голосованием и неявкой.
Сложность в том, что эту группу трудно измерить заранее. Опросы фиксируют намерения, а не поступки, и часть респондентов принимает окончательное решение буквально в день голосования. Поэтому предвыборные замеры всегда содержат зону неопределённости, и чем крупнее доля колеблющихся, тем шире эта зона.
Почему в пропорциональной системе они особенно важны
В системах пропорционального представительства, где места в парламенте распределяются между партийными списками пропорционально поданным голосам, поведение колеблющихся усиливается сразу несколькими механизмами. Во-первых, здесь обычно много партий, и голоса перетекают не между двумя полюсами, а внутри лагерей и между близкими списками — небольшой сдвиг настроений перераспределяет мандаты. Во-вторых, действует электоральный барьер: партия, не набравшая установленного минимального процента, не проходит в парламент вовсе, а её голоса фактически перераспределяются в пользу прошедших. Из-за этого решение колеблющегося поддержать маленькую партию или, наоборот, «не рисковать» голосом способно как ввести новую силу в парламент, так и оставить её за бортом.
Наконец, есть арифметика формирования коалиции. Когда правительство складывается из нескольких партий, итоговый расклад часто решается разницей в считаные мандаты. В такой ситуации сравнительно небольшая группа избирателей, сместившаяся из одного лагеря в другой или изменившая явку, меняет не только состав парламента, но и то, кто в итоге получит возможность собрать большинство. Поэтому предвыборные кампании так много ресурсов тратят не на переубеждение чужого ядра — это почти безнадёжно, — а на работу с сомневающимися и на мобилизацию собственных сторонников, склонных остаться дома. Понимание того, как ведут себя колеблющиеся, — это, по сути, понимание того, где именно в системе находится реальная точка неопределённости.